САМЫЕ ПОСЛЕДНИЕ СТАТЬИ

Махтумкули Фараги

0

Часть 3.
Свой рассказ о великом сыне туркменского народа я начал с красивой и трогательной легенды, услышанной мною в юности

Махтумкули

Рассказал я и о нашей поездке в деревеньку Ак Токай, где поэт обрёл вечный покой

Махтумкули

А теперь самое главное — его стихи.
Разумеется, даже самый талантливый перевод стихов не передаёт глубину мысли и мелодичность слога. И особенно, если писались стихи гением. Тем не менее, давайте вникнем в их содержание...

БЕЗВРЕМЕНЬЕ
Мир, одержимый суетой,
Грешит безумными делами.
В Каруны метит род людской,
Все ныне стали крикунами.

В пороках тонет бай-скупец.
Где солнце праведных сердец?
В чертогах родины купец
Торгует жалкими рабами.

Иссякли воды наших гор,
Не рвётся ветер на простор...
Когда-то веселивший взор
Гурген пересечён врагами.

О царство непроглядной мглы!
Пустеют нищие котлы;
Народ измучили муллы
И пиры с их учениками.

Смертельно родина больна,
Разрушена и сожжена.
Джигиты в наши времена
В темницах стали стариками.

Грабёж да бедность... И греша,
Ожесточается душа.
И ветер, яростью дыша,
Огнём проходит над степями.

Истощены, угнетены
Отчизны лучшие сыны.
Лихие стали скакуны
Простыми вьючными ослами.

Достойный муж как трус дрожит;
Красавица забыла стыд;
Шах, как змея, народ язвит,
Хан вьётся вороном над нами.

Где честь? Где верность и любовь?
Из горла мира хлещет кровь.
Молчи, глупцу не прекословь,
Страна кишит клеветниками.

Язык мой против лжи восстал, —
Я тот час палку испытал.
Невежда суфий пиром стал,
Осёл толкует об исламе.

Злак не растёт в тени тюрьмы.
Померкли светлые умы.
Глупцы, надевшие чалмы,
Вдруг обернулись мудрецами.

Ворует вор, богач берёт,
И наг и нищ простой народ;
С живого шкуру бай дерёт,
И сладу нет с ростовщиками.

И горы, словно корабли,
По морю слёзному пошли,
И кровь из глаз Махтумкули
Бежит хазарскими волнами.

(Карун — в Библии — Корей — по мусульманским преданиям богач, обладающий несметными сокровищами. За скупость был проклят и поглощён землёй со всем богатством.)

НЕ СПИ!
Ты, названный божьим рабом,
С Аллахом считайся, не спи.
Мир этот исчезнет потом,
Скорей просыпайся, не спи!

Пусть жизни бездонна река,
Ты здесь не пробудешь века,
И юность твоя коротка,
Трудись же, старайся, не спи!

Нетленной вселенной народ,
Тебя не дождавшись, уйдёт.
Готовься! От мелких забот
Скорей избавляйся, не спи!

Коль нужен тебе мой совет:
Пленён суетою сует,
За всё понесёшь ты ответ.
Будь смел, не скрывайся, не спи!

Пусть мира конец этот сон,
Крик детства и старости стон
Мгновенны в движенье времён,
Но ты не сдавайся, не спи!

Пусть ищешь почёта себе,
Мирской отдаваясь борьбе,
К чужой равнодушен судьбе,
Греху не предайся, не спи!

Не меряй все блага грошом,
Что толку в богатстве большом,
Корыстным не стань торгашом.
Добром занимайся, не спи!

ЕСЛИ
Коль нет богатства у джигита,
Безвестен он в родном краю,
Но будет имя знаменито
Тех, кто врагов разил в бою.

Нет сыновей — твой род прервётся, —
И канет имя в глубь колодца.
Бесплоден дух, коль не взметнётся
Мечта, подобная копью.

В кочевьях радости в избытке, —
Пускай ковры лежат в кибитке;
Но жизнь в безделье хуже пытки, —
Должна быть воля к бытию.

Махтумкули уменье ценит:
Ум и копьё врага подденет;
Беда, коль друг в бою изменит,
Прольёшь напрасно кровь свою!

ДЖИГИТ
Вырастет — праздным бездельником станет
С детства ленивый и сонный джигит,
Счастья к себе ни за что не приманит
Голодом злым изнурённый джигит.

Мудрый совет не исправит дурного,
Доброму хватит единого слова;
И, спотыкнувшись, оступится снова
Новых чарыков лишённый джигит.

Саблею машет иной горделиво —
Конь так и пляшет под ним черногривый.
Но убежит с поля битвы трусливо
Доблестью не одарённый джигит.

Может глупец разболтать что угодно.
Перья вороны для стрел не пригодны.
Разве себя поведёт благородно
Ветренностью заражённый джигит?

... Кровнику ты не отплачивай кровью,
Хлеб ему дай, пусть поест на здоровье,
Ласкою будет согрет и любовью.
Гость твой — нуждой отягчённый джигит.

Вдовый горбунью прекрасной считает,
Золото медью бесстрастный считает,
Ангела ведьмой ужасной считает
По пустякам обозлённый джигит.

Станет богатство змеёй плотоядной,
Кровь она будет сосать беспощадно,
Если закята не выплатит жадный,
Низкой наживой прельщённый джигит.

Знайте, Фраги только истину пишет,
Люди дурные неправдою дышат —
Праведных слов никогда не услышит
Богом самим обойдённый джигит.

(Закят — налог в пользу духовенства.)

ПРИШЛОСЬ
Любовь и море не имеют дна,
В безмерной страсти мне гореть пришлось.
Играет сердцем, как щепой волна,
Безумство волн мне одолеть пришлось.

Я спал. Был грозен пробужденья миг.
Любовь трудна, я это знал из книг.
Но глубины страданья не постиг,
За это муку мне терпеть пришлось.

Любовь, как вздох, как трепет ветерка,
Едва коснувшись -  снова далека.
И всё острей, и всё светлей тоска,
О прошлом счастье мне скорбеть пришлось.

Как маленькое солнце твой зрачок,
Костёр любви огнём меня обжёг,
Я счастлив тем, что я любовь сберёг,
Что мне её запечатлеть пришлось.

Тебе вручён неоценимый дар.
Будь с хрупкой вазой бережным, гончар,
К ней тянет руки грубые базар,
Венцом любви тебе владеть пришлось.

Отравленного выпил я вина.
И только ты ценить меня вольна.
Я крепость строил — рухнула стена.
В свою же мне попасться сеть пришлось.

Махтумкули, по воле волн, плыви,
Нет берегов, страдалец, у любви,
Друзей на помощь больше не зови,
Рабом любви мне умереть пришлось.


Makhtumkuli Faragi

Part 3
I began my story about the great son of the Turkmen people with a beautiful and touching legend that I heard in my youth

Махтумкули

I also talked about our trip to the village of Ak Tokai, where the poet found eternal peace

Махтумкули

 

And now the most important thing is his poems.
Of course, even the most talented translation of poems does not convey the depth of thought and the melody of the syllable. And especially if poetry was written by a genius. However, let's delve into their content ...

 

TIMELESS
A world obsessed with vanity
Sin by crazy deeds.
In Karuni, the human race marks
Everyone has now become screamers.

Buyer is drowning in vices.
Where is the sun of righteous hearts?
Merchant in the chamber of the motherland
Trades miserable slaves.

The waters of our mountains have run out
The wind does not break into the open ...
Once a gaze
Gurgen is crossed by enemies.

O kingdom of impenetrable darkness!
Beggar boilers empty;
The people tormented the mullahs
And feasts with their students.

Mortally sick,
Destroyed and burned.
Dzhigits in our time
In the dungeons they became old men.

Robbery and poverty ... And sin,
The soul becomes hardened.
And the wind, breathing with fury
Fire passes over the steppes.

Depleted, Depressed
Homelands are the best sons.
Dashing steel horses
Simple pack donkeys.

A worthy husband trembles like a coward;
The beauty forgot shame;
Shah, like a snake, people are ulcerating,
Khan crows like a raven over us.

Where is the honor? Where is fidelity and love?
Blood gushes from the throat of the world.
Be quiet, do not rebuke the fool,
The country is teeming with slanderers.

My tongue rebelled against lies, —
I experienced a stick that hour.
The ignorant Sufi became a feast,
Donkey talks about Islam.

Grain does not grow in the shadow of the prison.
Bright minds faded.
Fools who put on their turban
Suddenly they turned into sages.

A thief steals, a rich man takes
And naked and poor people;
From a live skin, the bayer is tearing,
And there is no slad with usurers.

And mountains like ships
They went along the tearful sea
And blood from the eyes of Makhtumkuli
Runs by the Khazar waves.

(Karun — in the Bible of Korea — according to Muslim legends, a rich man with innumerable treasures. For stinginess he was cursed and swallowed up by the earth with all the wealth.)

DO NOT SLEEP!
You called God's servant
Count with Allah, do not sleep.
The world will disappear later
Wake up soon, don’t sleep!

May life be a bottomless river
You will not be here for centuries
And your youth is short
Work hard, try not to sleep!

Imperishable universe people
Without waiting for you, he will leave.
Get ready! From petty worries
Get rid of it soon, don’t sleep!

If you need my advice:
Captured by the vanity of vanities
You will bear the answer for everything.
Be brave, do not hide, do not sleep!

May the world end this dream
Cry of childhood and old age moan
Instant in the movement of time
But don’t give up, don’t sleep!

May you seek honor for yourself
Worldly surrendering to the struggle
To a stranger indifferent to fate,
Do not indulge in sin, do not sleep!

Do not measure all blessings penniless
What is the use of great wealth
Do not become a mercenary merchant.
Do good, do not sleep!

 

IF A
Since the dzhigit does not have wealth,
He is unknown in his native land
But the name will be famous
Those who defeated enemies in battle.

There are no sons — your race will end, —
And the name will sink deep into the well.
Barren spirit, since it doesn’t take off
A spear-like dream.

In the nomads of joy in abundance, —
Let the carpets lie in the wagon;
But living in idleness is worse than torture, —
There must be a will to be.

Makhtumkuli skill appreciates:
The mind and spear of the enemy will succumb;
The trouble is, since a friend in battle will change,
Spill your blood in vain!

JIGIT
Will grow up — become an idle loafer
Since childhood, a lazy and sleepy dzhigit,
Happiness for himself will never beckon
Hungry evil exhausted dzhigit.

Wise advice will not fix the evil
Good is enough for a single word;
And stumbling, stumbles again
New Charyk devoid of a horse.

The saber waves another proudly —
The horse dances underneath the mane.
But run away from the battlefield cowardly
Valor is not a gifted dzhigit.

Can a fool talk anything.
Crow feathers are not suitable for arrows.
Does he behave nobly
An infected dzhigit windfall?

... do not repay blood to the blood man,
Give him bread, let him eat for health,
Weasel will be warmed and love.
Your guest — a needy weighed dzhigit.

Widowed hunchback considers beautiful
Gold impassive copper believes
Angela considers a witch terrible
For nothing, a pissed jigit.

Wealth will become a carnivorous snake,
She will suck blood mercilessly
If Zakat does not pay greedy,
Low profit seduced dzhigit.

Know, frags only write the truth,
Bad people breathe injustice —
He will never hear righteous words
God himself circumvented a horseman.

(Zakat is a tax in favor of the clergy.)

 

CAME
Love and the sea have no bottom
In immeasurable passion I had to burn.
He plays with his heart, like a wave of chips,
I had to overcome the frenzy of the waves.
I was asleep. The awakening moment was terrible.
Love is difficult, I knew it from books.
But the depths of suffering did not comprehend
I had to endure flour for this.Love is like a sigh, like the thrill of a breeze,
Barely touching — again far away.
And everything is sharper, and all is brighter
I had to grieve for the past happiness.Like a little sun your pupil
The fire of love burned me with fire
I'm happy that I saved love
What I had to capture it.You have been given an invaluable gift.
Be careful with a fragile vase, potter,
A rude bazaar is reaching for her hands,
You had to own the crown of love.I drank poisoned wine.
And only you are free to value me.
I built a fortress — the wall collapsed.
I had to get into my own network.Makhtumkuli, by the will of the waves, swim,
No coast, sufferer, love
Don't call friends for help anymore
I had to die a slave of love.

Махтумкули

0

Часть 2.
Рассказ о великом поэте, философе и классике туркменской литературы Махтумкули Фараги (Фараги — литературный псевдоним поэта, переводится как Разлучённый) я начал с красивой легенды

Махтумкули

Родившийся в 1724 году, поэт прожил долгую жизнь. Он умер в 1807 году и был похоронен рядом с отцом южнее горного хребта Копет-Даг, у маленького села Ак Токай. Сейчас это село входит в шахрестан (район) Мараве Таппе, остана (области) Голестан в Исламской Республике Иран.

Впервые имя Махтумкули и легенду о нём я услышал 16-летним подростком от известного советского искусствоведа Галины Анатольевны Пугаченковой. Тогда, в 1969 году, я учился в вечерней школе и работал в Ташкентском археологическом отряде Института Истории и Археологии Академии Наук Узбекской ССР. Через несколько лет Издательство ЦК КП Узбекистана выпустило сборник стихов поэта — «Махтумкули. Избранная лирика.» Эту книгу я бережно хранил многие годы, а недавно передал в Иранскую библиотеку общества «Барадаран-наме».

Иранская библиотека в Риге

Посетив в 2016 году город Горган, я, к большому сожалению, не имел возможности почтить память этого великого человека. Поэтому, планируя новую поездку в Иран, мы с Марией Пири решили обязательно посетить мавзолей Махтумкули и поклониться его могиле.
В административном центре провинции Голестан — городе Горган — выяснили, что до села Ак Токай, где находится мавзолей, примерно 235 километров. Нам посоветовали ехать до города Гонбад-е-Кавус (95 км.) и там воспользоваться услугами местного водителя (ещё 140 км.).
Мы так и поступили.

Осенью туркменская степь покрыта высохшими за лето колючками. Но даже здесь неприхотливые местные овцы находят себе пропитание.

Эти же колючки заготавливаются для животных на зиму. Их скирдуют на возвышенностях вот в такие большие сооружения.

А вот и четвероногий хозяин этих мест. Нам пришлось даже остановиться, а потом медленно и осторожно объехать его.

Проезжаем посёлок покрупнее — едем медленно. Здесь находится школа, куда теперь уже на железных «скакунах» съезжается детвора на занятия.

Нам налево. We are left.

Мавзолей, возведённый иранскими туркменами своему знаменитому земляку, достоин восхищения. Создателям мавзолея удалось в полной мере выразить и национальный характер туркменского народа, и природные особенности этого края, и подчеркнуть великую связь поэта с народом и  родной землёй. 

Мавзолей окружает холмистая степь — типичный пейзаж для большей части Туркменистана. Весною, в день рождения поэта (18 мая), эта степь покрывается нежной зеленью и яркими тюльпанами, так любимыми и воспетыми поэтом.
Могил в мавзолее две — самого Махтумкули Фараги и его отца — Доулат Мохаммада Азади.
Беломраморная арка как бы парит над могилами, не прикрывая, а возвеличивая их. Здесь нет препятствий для вольного степного ветра — символа свободолюбия туркменского народа. Здесь могилы не скрыты от лучей солнца днём и бездонного звёздного неба ночью — утверждая связь жизни и творчества поэта с высшими, общечеловеческими ценностями.

Могила Доулат Мохаммада Азади. Tomb of Doulat Mohammad Azadi.

Могила Махтумкули Фараги. Tomb of Makhtumkuli Faragi.

Да будет с ним милость Всевышнего! May the mercy of the Almighty be with him!

Да будет с ним милость Всевышнего! May the mercy of the Almighty be with him!

Мы посетили мавзолей Махтумкули Фараги 30 октября 2019 года. Был тёплый солнечный день. Нас, гостей, здесь было трое — Мария Пири, я и наш водитель Мухаммад. Ещё одной живой душой был милый и дружелюбный местный пёсик, получивший от нас угощение.
Позже мы узнали, что ежегодно, в канун дня рождения поэта почтить его память и помолиться за упокой его души сюда приезжают многие тысячи его благодарных почитателей.

Мария и водитель такси Мухаммад. Maria and taxi driver Muhammad.

Дружелюбный сторож. Friendly watchman.

Мечеть у мавзолея. Mosque at the mausoleum.

А в самой деревушке Ак Токай постоянно живут всего 7 семей — менее 30 человек. Мы подошли к ближайшему дому. К нам вышли его обитатели — хозяйка Сейте, её сын Тареюш, невестка Фара и внук Шариф.
Узнав, что мы приехали сюда с берегов далёкого северного моря, хозяйка проявила трогательное гостепреимство, так присущее туркменскому народу — пригласила в свой дом отдохнуть (нас ждало такси и мы, поблагодарив, отказались) и подарила Марии платок. К счастью и у нас нашёлся ответный подарок её внуку...

Деревушка Ак Токай. The village of Ak Tokai.

Сейте. Мария. Тареюш. Шариф. Seite. Maria. Tareyush. Sharif.

Мария. Фара. Maria. Fara.

(Продолжение следует)

Makhtumkuli

Part 2.
The story of the great poet, philosopher and classic of Turkmen literature, Makhtumkuli Faragi (Faragi is the literary pseudonym of the poet, translated as Separated) I started with a beautiful legend.

Born in 1724, the poet lived a long life. He died in 1807 and was buried next to his father south of the Kopet-Dag mountain range, near the small village of Ak Tokai. Now this village is part of the shahrastan (district) Marave Tappe, Ostan (region) Golestan in the Islamic Republic of Iran.

 

The first time I heard the name of Makhtumkuli and the legend about him was a 16-year-old teenager from the famous Soviet art critic Galina Anatolyevna Pugachenkova. Then, in 1969, I was in evening school and worked in the Tashkent archaeological detachment of the Institute of History and Archeology of the Academy of Sciences of the Uzbek SSR. A few years later, the Publishing House of the Central Committee of the Communist Party of Uzbekistan issued a collection of poems by the poet — «Makhtumkuli. Selected lyrics.» I carefully kept this book for many years, and recently transferred it to the Baradaran-name society of Iran.


Having visited the city of Gorgan in 2016, I, unfortunately, did not have the opportunity to honor the memory of this great man. Therefore, when planning a new trip to Iran, Maria Piri and I decided to visit the Makhtumkuli Mausoleum and bow to his grave.
In the administrative center of the Golestan province — the city of Gorgan — it was found that about 235 kilometers were found to the village of Ak Tokai, where the mausoleum is located. We were advised to go to the city of Gonbad-e-Cavus (95 km.) And there to use the services of a local driver (another 140 km.).
We did just that.


In autumn, the Turkmen steppe is covered with thorns that have dried over the summer. But even here unpretentious local sheep find their livelihood.

 

These spines are prepared for animals for the winter. They are stolen on the heights into such large structures.


And here is the four-legged owner of these places. We even had to stop, and then slowly and carefully drive around it.

We drive through a larger village — we drive slowly. Here is a school, where children are already gathering on classes for iron “horses”.

 

The mausoleum, erected by the Iranian Turkmens to its famous countryman, is admirable. The creators of the mausoleum managed to fully express the national character of the Turkmen people, and the natural features of this region, and emphasize the great connection of the poet with the people and their native land.

 

The mausoleum is surrounded by a hilly steppe — a typical landscape for most of Turkmenistan. In the spring, on the poet’s birthday (May 18), this steppe is covered with delicate greenery and bright tulips, so beloved and sung by the poet.
There are two graves in the mausoleum — Makhtumkuli Faragi himself and his father — Doulat Mohammad Azadi.
The white marble arch, as it were, hovers above the graves, not covering, but magnifying them. There are no obstacles to the free steppe wind — a symbol of freedom of the Turkmen people. Here the graves are not hidden from the rays of the sun during the day and the bottomless starry sky at night — affirming the connection of the poet’s life and work with the highest, universal values.


We visited the mausoleum of Makhtumkuli Faragi on October 30, 2019. It was a warm sunny day. There were three of us guests here — Maria Piri, me and our driver Muhammad. Another living soul was a sweet and friendly local dog who received a treat from us.
Later we learned that every year, on the eve of the poet’s birthday, many thousands of his grateful admirers come to honor his memory and pray for the peace of his soul.

 

And in the village of Ak Tokai itself, only 7 families live permanently — less than 30 people. We went to the nearest house. His inhabitants came to us — the mistress Seite, her son Tareyush, daughter-in-law Farah and grandson Sharif.
Upon learning that we came here from the shores of the distant North Sea, the hostess showed a touching hospitality, so inherent in the Turkmen people — she invited her to rest in her house (a taxi was waiting for us and, having thanked us, refused) and gave Maria a scarf. Fortunately, we also found a return gift to her grandson ...

 

(To be continued)

Махтумкули

0

Часть 1.

От Каспия на западе и до реки Аму на востоке, от Хорезма на севере и до Хорасана на юге тянутся великие степи, пустыни и горы, где многие века живут многочисленные племена туркменов. Во второй половине 18 века не было здесь человека, более известного и уважаемого, чем поэт Махтумкули. Его стихи как птицы разлетались во все туркменские края, становясь песнями. И на любом празднике эти песни пели бахши — народные музыканты и певцы. А уж если сам поэт посещал праздник, то не было гостя желаннее и знатнее. Даже сам эмир Хивы лично приглашал поэта на свои торжества.
Но не влекли Махтумкули дворцы и богатство. Родные просторы и их обитатели — простые пастухи и земледельцы — наполняли мудростью и содержанием его стихи и питали творческие силы поэта. Впрочем, были и исключения...

... Эту легенду я услышал более полувека назад. От мудрой женщины и замечательного искусствоведа — Галины Анатольевны Пугаченковой...

... В одной из областей в предгорьях Копет-Дага жил очень богатый правитель. Многие тысячи верблюдов и коней паслись на его землях, а овцам — не было счёта. Прекрасные ковры его мастериц везли и на север — в холодные края белого царя, и на юг — во дворцы индийских раджей. Но не только богатством славился правитель. Был он весьма справедлив — большая в те времена редкость...

На свадьбу сына этого правителя и приехал однажды Махтумкули. Весть об этом со скоростью доброго скакуна разнеслась во все стороны. Семьями, все кто только мог, шли или ехали сюда: ведь сам Махтумкули здесь!

Свадебные торжества шли уже несколько дней. В последний их день, рано-рано утром Махтумкули вышел в степь. Один. Ведь в такой час, когда светлело осеннее небо и гасли уже холодные осенние звёзды, рождались самые проникновенные строки его стихов. 
Вдруг из-за крайней и очень бедной юрты к нему в ноги бросились юноша и девушка. Плечи девушки сотрясали рыдания, а юноша срывающимся голосом рассказал: они с детства любят друг друга, но отец девушки — приближённый правителя и весьма богат, а он — сын бедной вдовы, поэтому у них один выход — умереть вместе — нет им жизни друг без друга...

Махтумкули, любимую которого когда-то отдали за другого, оба родных брата которого были убиты в плену, а сыновья — два таких дорогих мальчика умерли ещё в детстве, как никто другой понял влюблённых. Он попросил их пока не совершать этот роковой шаг...

Вечером Махтумкули читал гостям свои новые стихи.
Сотни людей, слушали, затаив дыхание. Лишь слёзы текли по щекам стариков, вспоминающих свою далёкую молодость, лишь лица девушек покрывались нежным румянцем от ожидания своего будущего счастья, лишь мускулы мужчин наливались силой для совершения подвигов. Счастливы люди, имея такого правителя, — закончил поэт.
Вставший хозяин обнял его и объявил всем, что отныне Махтумкули его любимый брат и воля его брата — это его воля. Крики восторга и радости заглушили его последние слова...

Махтумкули поднял руку, желая говорить вновь. И снова звенящая тишина — лишь где-то в степи прокричала ночная птица.
— Я хочу приехать к вам ещё раз. Через год. На свадьбу, — сказал он. И назвал имена девушки и её отца, имена юноши и его матери. Поражённые гости молчали, зная, что это невиданная честь для племени — только у эмира далёкой Хивы Махтумкули читал стихи дважды...

Утром в юрту поэта вошёл правитель — слуга нёс на подносе тяжёлый кисет с деньгами. Они вышли. За юртой стояли верблюды с поклажей и оседланные кони — тоже подарок правителя названному брату. А к юрте подходили седобородые старики, среди которых был и отец девушки. Поклонившись, они сказали, что свадьба состоится ровно через год. Люди будут счасливы видеть среди гостей Махтумкули.
Уехал Махтумкули без подарков брата — все их он оставил матери жениха...

... Прошёл год. Махтумкули вновь ехал на свадьбу. На границе области поэта встретил отряд лихих  джигитов. Возглавлял этот отряд сам жених...

(Продолжение следует).

Makhtumkuli

Part 1.

From the Caspian in the west and to the Amu River in the east, from Khorezm in the north and to Khorasan in the south, great steppes, deserts and mountains stretch, where numerous tribes of Turkmen live for many centuries. In the second half of the 18th century there was no person more famous and respected than the poet Makhtumkuli. His poems scattered like birds to all Turkmen lands, becoming songs. And at any holiday these songs were sung by Bakhshi — folk musicians and singers. And if the poet himself attended the holiday, then there was no guest more desirable and noble. Even the emir of Khiva personally invited the poet to his celebrations.
But Makhtumkuli did not attract palaces and wealth. Native open spaces and their inhabitants — simple shepherds and farmers — filled poetry with wisdom and content and nourished the poet's creative powers. However, there were exceptions ...

... I heard this legend more than half a century ago. From a wise woman and a wonderful art critic — Galina Anatolyevna Pugachenkova ...

... In one of the regions in the foothills of Kopet-Dag there lived a very rich ruler. Many thousands of camels and horses grazed on his lands, and the sheep did not have an account. The beautiful carpets of his craftswomen carried both to the north — to the cold lands of the white king, and to the south — to the palaces of the Indian Rajas. But not only the ruler was famous for wealth. He was very fair — a rarity in those days ...

Makhtumkuli once arrived at the wedding of the son of this ruler. The news of this with the speed of a good steed spread in all directions. Families, all who could, went or rode here: after all, Makhtumkuli himself is here!

Wedding celebrations have been going on for several days. On their last day, early in the morning, Makhtumkuli entered the steppe. One. Indeed, at such an hour, when the autumn sky brightened and the cold autumn stars were already fading, the most soulful lines of his poems were born.
Suddenly, because of an extreme and very poor yurt, a young man and a girl rushed to his feet. The girl’s shoulders were shaken by sobs, and the boy said in a broken voice: they love each other since childhood, but the girl’s father is an approximate ruler and very rich, and he is the son of a poor widow, so they have one way out — to die together — they have no life without each other ...

Makhtumkuli, whose beloved was once given for another, both siblings of which were killed in captivity, and sons — two such dear boys died in childhood, as no one else understood the lovers. He asked them not to take this fateful step yet ...

In the evening, Makhtumkuli read his new poems to guests.
Hundreds of people listened with bated breath. Only tears flowed on the cheeks of old people, recalling their distant youth, only the girls' faces were covered with a tender blush from the expectation of their future happiness, only the muscles of men poured strength to perform feats. People are happy having such a ruler, ”the poet finished.
The master who got up embraced him and announced to everyone that from now on Makhtumkuli his beloved brother and the will of his brother is his will. Shouts of delight and joy drowned out his last words ...

Makhtumkuli raised his hand, wishing to speak again. And again the ringing silence — only somewhere in the steppe a night bird cried out.
“I want to come to you again.” In a year. At the wedding, ”he said. And he named the names of the girl and her father, the names of the boy and his mother. Amazed guests were silent, knowing that it was an unprecedented honor for the tribe — only at the emir of the distant Khiva Makhtumkuli read poetry twice ...

In the morning, the ruler entered the poet’s yurt — the servant carried a heavy pouch with money on a tray. They went out. Behind the yurt there were camels with luggage and saddled horses — also a gift from the ruler to his brother named. And gray-bearded old men came to the yurt, among whom was the girl’s father. Bowing, they said that the wedding would take place exactly one year later. People will be happy to see Makhtumkuli among the guests.
Makhtumkuli left without his brother's gifts — he left all of them to the groom's mother ...

... A year has passed. Makhtumkuli again went to the wedding. On the border of the region of the poet met a detachment of dashing Dzhigits. This unit was led by the groom himself ...

(To be continued).

Достойная Похвалы

0

Часть 2.
В первой части рассказа о поездке в городок Семиром я рассказал об одноимённом шахрестане и его достопримечательностях

Достойная Похвалы

Здесь же о другом — почему я выбрал для рассказа такое, немного странное название...

В своих автобусных поездках по Ирану я часто, с согласия водителя, сажусь рядом с ним. С переднего сиденья так хорошо видно всё, что встречается интересного в пути.
Так случилось и в этот раз. Но была и приятная неожиданность — рядом со мною сидела девушка, чёрный хиджаб которой только подчёркивал её природную красоту. Соседка неплохо владела английским языком и мы разговорились. Выяснилось, что красавица учится в одном из ВУЗов Исфахана, а на выходной едет в Семиром навестить сестёр, которых у неё целых три.
Узнав, что я седьмой раз приехал в Иран, неоднократно бывал в Машхаде, Исфахане и других больших городах, а сейчас решил побывать в её родном городке, девушка позвонила куда-то по телефону и неожиданно пригласила меня «на ленч» к своим сёстрам...

Те, кто самостоятельно путешествовал по Ирану, подтвердят, что здесь часто можно получить приглашение в гости от совершенно незнакомых людей. Так было и у нас с супругой — в Язде и Бирджанде, Машхаде и Горгане, Ширване и Саркалате. Более того, сейчас мы даже в Риге получаем по интернету приглашения в гости от наших читателей-иранцев. Такое гостепреимство иранцев — поражает и восхищает. Объяснить его, к сожалению, я пока не могу. Поэтому, прошу наших читателей, и прежде всего иранцев, высказать об этом феномене своё мнение.

...Приглашение девушки я принял. 
Водитель автобуса, живущий в Семироме, подвёз нас к многоквартирному дому, где нас уже ждали её сёстры и скатерть с угощением.
Прошу меня простить, но без согласия моих гостепреимных хозяев я не могу рассказывать об их доме и нашем приятном застолье. Просто взгляните на эти фотографии...

... Наднях я снова лечу в Иран. Очень сожалею, что маршрут нашей поездки пройдёт вдали от Семирома. Но подарки из Риги девушке по имени Достойная Похвалы, её сёстрам и племянникам я уже купил. Передать их мне поможет иранская почта. Но я не сомневаюсь, что с друзьями из Семирома мы ещё обязательно встретимся. Ведь мир такой маленький, а его часть — Прекрасный Иран — это страна, где живут  наши братья и сестры...

Красавицу же из Семирома зовут Хамиде. А её имя, в переводе с арабского языка, означает Достойная Похвалы.
Вот ведь как бывает...

Хамиде — Достойная Похвалы. Hamide — Worthy of Praise.

Worthy of Praise

Part 2.
In the first part of the story about a trip to the town of Semir, I talked about the eponymous shahrestan and its attractions

Достойная Похвалы

Here's another thing — why did I choose such a slightly strange name for the story ...

In my bus trips around Iran, I often, with the consent of the driver, sit next to him. From the front seat you can clearly see everything that is interesting on the way.
So it happened this time. But there was a pleasant surprise — a girl was sitting next to me, whose black hijab only emphasized her natural beauty. The neighbor was fluent in English and we got into a conversation. It turned out that the beautiful girl is studying at one of the universities of Isfahan, and on a weekend goes to Semir to visit the sisters, of whom she has three.
Upon learning that I came to Iran for the seventh time, I visited Mashhad, Isfahan and other big cities several times, and now I decided to visit her hometown, the girl called somewhere on the phone and unexpectedly invited me to lunch for her sisters ... .

Those who traveled around Iran on their own will confirm that here you can often receive an invitation to visit from completely strangers. So it was with my wife — in Yazd and Birjand, Mashhad and Gorgan, Shirvan and Sarkalat. Moreover, now even in Riga we receive invitations from our readers-Iranians over the Internet. Such hospitality of the Iranians — amazes and delights. Unfortunately, I can’t explain it yet. Therefore, I ask our readers, and especially the Iranians, to express their opinion on this phenomenon.

... I accepted the invitation of the girl.
The bus driver, who lives in Semiroma, drove us to the apartment building, where her sisters and a tablecloth with refreshments were waiting for us.
Please forgive me, but without the consent of my hospitable hosts I can’t talk about their house and our pleasant feast. Just take a look at these photos ...

... Nadnyah I fly again to Iran. I am very sorry that the route of our trip will pass away from Semirom. But I have already bought gifts from Riga to a girl named Worthy Praise, to her sisters and nephews. Iranian mail will help me pass them. But I have no doubt that we will definitely meet with friends from Semirom. After all, the world is so small, and part of it — Beautiful Iran — is the country where our brothers and sisters live ...

The beauty from Semirom is called Hamide. And her name, translated from Arabic, means Worthy of Praise.
That's how it happens ...

Достойная Похвалы

0

Часть 1.

О всемирно известных туристических центрах Ирана — Язде, Исфахане, Ширазе и других написано и рассказано немало. Но не менее интересны малые города Ирана. Здесь нет шума и суеты больших городов, здесь не услышишь иностранной разноголосицы, здесь жители степенны и обстоятельны... Но главное — здесь путешественнику легче понять душу народа, у которого ты находишься в гостях...

Провинция (остан) Исфахан включает в себя 22 шахрестана (района). В провинции 92 города и около 1400 деревень и посёлков. Все они имеют уникальную историю и неповторимую природу. Сегодня мой рассказ о городке Семиром, который расположился в горной цепи Загрос на высоте 2,5 километров над уровнем моря, где проживают около 30 тысяч жителей, в том числе красавица по имени Достойная Похвалы...

От Благородного Исфахана до Семирома 130 километров. Это 2 часа приятной поездки на комфортабельном автобусе, который отходит от исфаханской автостанции Софех. Билет стоит сущие копейки — 120.000 реалов, или 0,95 евро.
Пейзаж за окном автобуса постепенно меняется — равнина у Исфахана становится холмистой, а ближе к Семирому «вырастают» настоящие горы...

Автостанция Софех. Sofeh.

Окрестности Исфахана. Outskirts of Isfahan.

Остановка в пути. Stopover.

Горы Загрос у Семирома. Zagros Mountains at Semirom.

Шахрестан Семиром — горный. Поэтому здесь выпадает достаточно осадков, много родников и есть даже реки. Особенно красив шахрестан весною, когда зелёные луга покрываются цветами. Кашкайцы, пасущие на этих лугах стада, утверждают, что молочная продукция Семирома — лучшая в Иране. Так как местная полынь, поедаемая животными, придаёт молоку неповторимый вкус и аромат.
Луговые цветы — основа и местного пчеловодства. Свыше 70 тонн мёда в год поставляет шахрестан на стол иранцев. Известны в Иране и семиромские яблоки — сочные, сладкие и очень араматные.
Промышленность в Семироме добывающая — в горах Загроса найдены мрамор, медь, свинец.
При численности постоянного населения шахрестана примерно в 70.000 человек, сюда на пять тёплых месяцев в году прибывают до 30.000 кочевников-кашкайцев, которые на зиму перекочёвывают на юг Ирана. Кроме кашкайцев в шахрестане живут персы и лари...

Город Семиром. The city Semirom.

В городе. In the city.

В городе. In the city.

В городе. In the city.

В городе. In the city.

В городе. In the city.

Название Семиром произошло от слов «саро» и «ран», означающих «хорошее, приятное место». Начиная с эпохи Ахеменидов (648-330 гг... до н.э.) сюда часто приезжали на летний отдых иранские монархи. В городе и его окресностях сохранилось много исторических памятников всех эпох, которые ещё мало изучены и ждут своих исследователей. Неповторима и архитектура Семирома, старая часть которого выглядит как многоступенчатое сооружение, спускающееся со склонов горы. А путешественники могут приобрести здесь оригинальные сувениры ручной работы от кочевников: паласы, шапки и рукавицы из шерсти, кожаные перемётные сумки и подушки...

В 6 километрах от города находится водопад Семиром — излюбленное место отдыха горожан. В глубине ущелья с высоты в 40 метров падает поток чистейшей воды, который течёт из родника Азиз-хан. В летние месяцы её не много — всего до 2-х  кубометров в секунду. Но и этот маленький поток сумел «пропилить» щель в скалах, глубиною в 30 метров...

Водопад Семиром. Waterfall Semirom.

У водопада. At the waterfall.

Под водопадом. Under the waterfall.

За водопадом. Behind the waterfall.

Дети и уточки. Children and ducks.

На отдыхе. On vacation.

Worthy of Praise

Part 1.

A lot has been written and told about the world-famous tourist centers of Iran — Yazde, Isfahan, Shiraz and others. But no less interesting are the small cities of Iran. There is no noise and bustle of big cities, you will not hear foreign dissonance here, here the residents are sedate and thorough ... But the main thing is that it is easier for a traveler to understand the soul of the people you are visiting ...

The province (ost) of Isfahan includes 22 shahrestan (district). The province has 92 cities and about 1,400 villages and towns. All of them have a unique history and unique nature. Today is my story about the town of Semirom, which is located in the Zagros mountain range at an altitude of 2.5 kilometers above sea level, where about 30 thousand inhabitants live, including a beautiful woman named Worthy of Praise ...

From Noble Isfahan to Semirom 130 kilometers. This is 2 hours of a pleasant trip on a comfortable bus that departs from the Isfahan bus station Sofeh. A ticket costs mere pennies — 120,000 reais, or 0.95 euros.
The landscape outside the bus window is gradually changing — the plain near Isfahan becomes hilly, and closer to Semirom real mountains «grow» ...

Shahrestan Semirom — mountain. Therefore, there is enough rainfall, many springs and there are even rivers. Shakhrastan is especially beautiful in the spring, when green meadows are covered with flowers. Cascais grazing herds in these meadows claim that the dairy products of Semirom are the best in Iran. Since the local wormwood eaten by animals gives the milk a unique taste and aroma.
Meadow flowers are the basis of local beekeeping. Over 70 tons of honey per year supplies shahrastan to the Iranian table. Semirom apples are also known in Iran — juicy, sweet and very sweet.
Mining industry in Semirom — marble, copper, and lead were found in the mountains of Zagros.
With a resident population of about 70,000, the Shahrestan population is home to five hundred warm months of the year with up to 30,000 nomadic Kashkays who migrate to the south of Iran for the winter. In addition to the Qashqai people in Shahrestan live Persians and Lary ...

The name Semirom comes from the words «saro» and «wounds» meaning «a good, pleasant place.» Since the era of the Achaemenids (648-330 years BC), Iranian monarchs often came here for summer vacations. The city and its environs have preserved many historical monuments of all eras, which are still little studied and are waiting for their researchers. The unique architecture of Semirom, the old part of which looks like a multi-stage structure, descending from the slopes of the mountain. And travelers can buy original handmade souvenirs from nomads here: rugs, hats and mittens made of wool, leather case bags and pillows ...

At 6 kilometers from the city is the Semirom Waterfall — a favorite vacation spot for citizens. In the depths of the gorge from a height of 40 meters, a stream of pure water falls, which flows from the spring of Aziz Khan. In the summer months it is not much — only up to 2 cubic meters per second. But even this small stream managed to «saw through» a gap in the rocks 30 meters deep ...

Памяти Хадже Морада

0
Мавзолей Хадже Морада. Mausoleum of Khajeh Morad.

В Священном городе Машхаде покоится потомок великого Пророка Ислама Мухаммада (Да благословит Аллах его и его семейство!), восьмой имам шиитов, Али ибн Муса Риза (Да будет мир с ним!). Всё, что связано в Иране с именем имама Ризы пользуется здесь величайшим уважением и почтением...

... Во время поездки в городок Фариман

Старинная плотина Фаримана
Старинная плотина Фаримана
Городище Сангбаст

Мы сделали остановку и почтили память сподвижника и ученика имама Ризы Хартама ибн Аюна (Да будет мир с ним!). Его мавзолей находится в 3 километрах от Машхада у горы Биналуд. О жизни Хартама ибн Аюна нам известно очень мало. В частности, Аллам Мамакани в книге «Аль-Раджал» скупо сообщает: «Хартам ибн Аюн был одним из благородных соратников этого великого имама. Он до своей кончины стремился мыслями, верой и жизнью походить на своего учителя.» Умер Хартам ибн Аюн в 832 году.
Шли годы и века. Могила Хартама ибн Аюна стала местом местом поклонения, а народная молва утверждала, что здесь случаются исцеления безнадёжно больных и другие чудеса. Арабское имя покойного было надолго забыто, а называть его стали Хадже Морад...

У могилы. At the grave.

Ныне, как и раньше, сюда едут поломники. Для них построена автостоянка, комнаты отдыха и ресторан. Есть здесь и несколько магазинов. Зайдя в один из них, я обратил внимание на коробку с бамбуковыми дудочками. Звук от них оказался чистым и громким. Сейчас в неё с удовольствием дудит внучка, играя подъём родителям...
Кстати, местная каменная посуда считается лучшей в Иране. Рядом с мавзолеем из горы бьёт источник чистой воды, попить которую стремится каждый поломник.

Автор и дудочка. Author and pipe.

 

In memory of Khajeh Morad

In the holy city of Mashhad lies the descendant of the great Prophet Islam Muhammad (Allah bless him and his family!), The eighth Shiite imam, Ali ibn Musa Riz (May there be peace with him!). Everything connected with the name of Imam Riza in Iran enjoys the greatest respect and reverence here ...

... during a trip to the town of Fariman

Старинная плотина Фаримана
Старинная плотина Фаримана
Городище Сангбаст

We stopped and honored the memory of the associate and disciple of Imam Riza Hartam ibn Ayun (May there be peace with him!). Its mausoleum is located 3 kilometers from Mashhad near Mount Binalud. We know very little about the life of Hartam ibn Ayun. In particular, Allam Mamakani in his book Al-Rajal sparingly reports: «Hartam ibn Ayun was one of the noble associates of this great imam. He until his death sought to resemble his teacher with thoughts, faith and life.» Hartam ibn Ayun died in 832.
Years and centuries passed. The tomb of Hartam ibn Ayun became a place of worship, and popular rumor claimed that there are healings of the hopelessly sick and other miracles. The deceased's Arabic name was forgotten for a long time, and Khajeh Morad began to call him ...

Now, as before, pilgrims come here. For them, a parking lot, lounges and a restaurant were built. There are several shops here. Entering one of them, I noticed a box with bamboo pipes. The sound from them was clear and loud. Now the granddaughter is blowing it with pleasure, playing with her parents raising ...
By the way, the local stone dishes are considered the best in Iran. Near the mausoleum, a source of clean water beats from the mountain, which every pilgrim seeks to drink.

Городище Сангбаст

0

Из Священного города Машхад в городок Фариман мы поехали для осмотра старинной плотины. Об этом я уже рассказал в своих предыдущих заметках

Старинная плотина Фаримана

Старинная плотина Фаримана

Но поездки по Ирану — это многочисленные памятники истории, культуры или просто интересные места, которые обязательно встретятся в пути. Не стала исключением и наша поездка в Фариман...

... Когда-то, более тысячи лет назад, в двух десятках километрах от многолюдного Машхада, на одном из караванных путей процветал степной городок Сангбаст. У его стен заканчивались зелёные поля и сады благословенного Хорасана. И начинались безводные степи — где путника подстерегали дикие звери, да корысть и удаль разбойных племён...
В 30 годы ХI века городком правил Арсалан Джазеб, наместник султана Мухаммада Газневи. При нём городок достиг своего наивысшего расцвета. Здесь, на ровной как блюдо площади купцы вели не малый торг. Отсюда прямая дорога лежит к северу, на базары Хорезма и далее — до Руси. И на восток открыты дороги — в Афганистан, а оттуда — в Индию...
Богатели купцы, богатели жители городка. А грамотный и умный Арсалан Джазеб не только правил городком, но и дружил с самим поэтом Фердоуси, после смерти которого воздвиг первый памятник на могиле своего великого друга...
Здесь же, в Сангбасте Арсалан Джазеб закончил свой земной путь. На его могиле благодарные горожане возвели мавзолей и религиозный комплекс с минаретом.
Прошли два века. Как страшный ураган пронеслись по Хорасану полчища безбородого Чингиза, повелителя далёкого Моголистана. И городок умер.
Лишь одинокие гробницу и минарет на оплывшем глиняном холме сохранило до наших дней неумолимое время.
Ныне мавзолей Арсалана Джазеба и минарет на городище Сангбаста являются самыми старыми зданиями Хорасана эпохи ислама, уступая в возрасте лишь мавзолею Саманидов в Бухаре.
Городище, мавзолей и минарет — важная частица великого исторического наследия народов Ирана. Они оберегаются и охраняются государством.

Минарет. Minaret.

Минарет и мавзолей. Minaret and mausoleum.

На городище. At the hillfort.

Золотой динар Газневидов. Golden dinar of the Ghaznavids.

 


Sangbast Castle

From the Holy City of Mashhad to the town of Fariman, we went to visit the old dam. I already talked about this in my previous notes

Старинная плотина Фаримана

Старинная плотина Фаримана

But trips to Iran are numerous monuments of history, culture or simply interesting places that are sure to meet on the way. Our trip to Fariman was no exception ...

... Once upon a time, more than a thousand years ago, two dozen kilometers from the crowded Mashhad, on one of the caravan routes, the steppe town of Sangbast flourished. At its walls green fields and gardens of the blessed Khorasan were ending. And the waterless steppes began — where wild animals were waiting for the traveler, but self-interest and the daring of the robber tribes ...
In the 30s of the eleventh century, the town was ruled by Arsalan Jazeb, governor of Sultan Muhammad Ghaznevi. Under him, the town reached its highest peak. Here, on a flat, like a dish, square, the merchants conducted a small bargain. From here, the direct road lies to the north, to the bazaars of Khorezm and further to Russia. And the roads to Afghanistan are open to the east, and from there to India ...
Wealthy merchants, wealthy and residents of the town. And the competent and intelligent Arsalan Jazeb not only ruled the town, but also was friends with the poet Ferdousi himself, after whose death he erected the first monument on the grave of his great friend ...
Here, in Sangbast, Arsalan Jazeb ended his earthly journey. On his grave, grateful citizens built a mausoleum and a religious complex with a minaret.
Two centuries have passed. As a terrible hurricane swept through Khorasan hordes of beardless Genghis, the conqueror from distant Mogolistan. And the town died. Only lonely tombs and minarets on a swollen clay hill have preserved an unforgiving time to this day.
Today, the mausoleum of Arsalan Jazeb and the minaret in the Sangbast settlement are the oldest buildings of Khorasan in the Islamic era, second only to the Samanids mausoleum in Bukhara.
The ancient settlement, mausoleum and minaret are an important part of the great historical heritage of the peoples of Iran. They are under state protection.

Старинная плотина Фаримана

0

Часть 2.

Начав свой рассказ о старинной плотине Фаримана с её описания,

Старинная плотина Фаримана

Хочу поделиться всем интересным, что я увидел и узнал в тот день — 5 сентября 2019 года.

Из Машхада в Фариман и далее к плотине мы, то есть я и мои иранские братья Резо и Али, приехали на их машине. Её мы оставили ниже плотины в красивой зелёной роще из южных сосен.

Роща у плотины. Grove at the dam.

Резо и наш транспорт. Rezo and our transport.

В сентябре сезон интенсивного летнего полива полей и садов здесь заканчивается, поэтому сток воды на орошение из водохранилища был небольшим.

Осенний водосток. Autumn gutter.

Мы спустились с плотины и вскоре надо было перебраться на другой берег водостока. Можно было перейти его вброд или, не раззуваясь, по камням. Смочить ноги в тёплой воде было очень приятно. Перейдя поток и поджидая Резо и Али, я обратил внимание на статного пожилого мужчину в белом национальном одеянии, который внимательно наблюдал и как бы руководил переправой женщин и юношей...

Мы возвращаемся. We are returning.

Жена — вперёд! Wife — go ahead!

Муж — последним. Husband — the last.

В роще под деревьями мы расположились перекусить. В жаркий полдень сочная дыня со свежим хлебом были восхитительно вкусны.
Недалеко от нас разместилась и семья мужчины в белом. Это были белуджи. Желая их сфотографировать крупным планом, я подошёл и обратился к главе семьи с просьбой. Женщины сниматься отказались, но глава семьи и два его сына охотно согласились. Но не сразу — мне предложили чуть подождать...

Наши соседи. Our neighbors.

Юноша и мальчик направились к своей машине и вскоре вернулись, сменив европейскую одежду на белую, национальную. А в руках у старшего был... карабин!

Адинг и его сыновья. Ading and his sons.

Белудж без оружия — не белудж. Baloch without weapons — not Baloch.

Отличный карабин! Great carbine!

Белуджи — это один из многочисленных народов Ирана, проживающий на юго-востоке страны. Это красивые, гордые, но очень добрые и гостепреимные люди. Их мужчины с детства учатся стрелять и отлично владеют огнестрельным оружием. А их женщины — прекрасные хозяйки и надёжные помощницы по жизни в суровых условиях этого маловодного и пустынного региона.
... Я надеюсь когда-нибудь самому побывать в иранском Белуджистане и подробно рассказать об этом загадочном крае и его интересных жителях...

Ancient Fariman Dam

Part 2.

Starting his story about the ancient dam of Fariman with its description,

Старинная плотина Фаримана

I want to share everything interesting that I saw and learned that day — September 5, 2019.

From Mashhad to Fariman and further to the dam, we, that is, I and my Iranian brothers Rezo and Ali, arrived in their car. We left it below the dam in a beautiful green grove of southern pine trees.

In September, the season of intensive summer watering of fields and gardens here ends, so the flow of water for irrigation from the reservoir was small.

We went down from the dam and soon we had to cross to the other side of the drain. It was possible to wade it or, without biting it, over the stones. Wet feet in warm water was very nice. Crossing the stream and waiting for Rezo and Ali, I drew attention to a stately old man in white national attire, who carefully watched and, as it were, led the crossing of women and young men ...

In the grove under the trees we settled down for a bite to eat. On a hot afternoon, juicy melon with fresh bread was deliciously delicious.
Not far from us was the family of a man in white. These were the Balochis. Wanting to take a close-up picture of them, I went over and turned to the head of the family with a request. Women refused to appear, but the head of the family and his two sons agreed. But not right away — I was offered to wait a bit ...

The young man and the boy went to their car and soon returned, changing their European clothes to white, national. And in the hands of the elder was ... a carbine!

Balochi is one of the many peoples of Iran living in the southeast of the country. These are beautiful, proud, but very kind and hospitable people. Their men have been learning to shoot since childhood and have excellent command of firearms. And their women are wonderful housewives and reliable helpers in life in the harsh conditions of this shallow and desert region.
... I hope someday to visit Iranian Balochistan myself and tell in detail about this mysterious land and its interesting inhabitants ...